Сорок лет литературной артели «Ступени»

by Антон Чёрный

От редакции

В ноябре исполнилось 40 лет яркому литературному явлению в современной Вологде — объединению «Ступени». Далеко не все знают, но Вологда — одна из самых интересных точек на современной карте русской поэзии. Северный кружок присоединяется к поздравлениям и приглашает воспользоваться случаем, чтобы познакомиться с вологодской поэзией поближе.

Вместе с поэтом Антоном Чёрным мы взглянем изнутри на удивительную историю возникновения и непрекращающегося развития независимого вологодского поэтического сообщества.

Не могу похвастаться, что знаю всё о «Ступенях», всё-таки они на десять лет старше меня самого. Мой опыт и мой взгляд окрашены личным отношением, писать историю «Ступеней» не мне. Но кое-что из кладовой минувшего предъявить могу.

Сначала из баснословных преданий. ЛИТО «Ступени» (или ЛитARTель, как её называли они сами) появилось в 1972 году в Вологде как кружок при Подшипниковом заводе. Юрий Леднев и Михаил Сопин, отцы-основатели, наверное, не думали, что из этого дела получится что-то очень долговременное и основательное; просто собрали пишущий люд, которому не нашлось места в официальной литературной среде, консервативной и замкнутой. Конечно, никакими революционерами от литературы они не были, хотели обычной человеческой беседы с коллегами, без пафоса, назидания и громыхания речами.

Пожалуй, только вот это стремление к простому разговору об искусстве от изначального ЛИТО и осталось. На юбилейном вечере Галина Щекина вспоминала, что Ю. Леднев 25 лет спустя был недоволен тем, что произошло с его детищем: мол, «ступени ушли не туда». По-моему, он был и прав, и не прав. Безусловно, ему и в голову не приходило, что «Ступени» могут стать настоящим гнездом местной неофициальной литературы; что молодые творцы не захотят продолжать традиции «вологодской школы» Белова и Рубцова. Но с другой стороны, делая ЛИТО открытым, не отвергая чуждое и новое, он сам предопределил такой поворот событий…

Однажды мне исполнилось тринадцать лет. Я стал писать всякие слова в столбик, называть их стихами и задирать нос. Где-то спустя год тетрадка со словами распухла, и гордый отрок Антоша отнёс её в детскую литстудию к Инге Чурбановой. Студия называлась довольно казённо – «Вологда молодая», но занятия были интересные. По сути, Инга Александровна давала нам краткий курс поэтики и литературоведения и на каждом занятии устраивала разборы произведений студийцев, доходившие до весьма горячих споров. Там нас учили думать над словами, говорить о них, любить их. Захаживала на наши занятия и Ольга Фокина, с которой я помнится даже обсуждал какую-то свою поэму (к счастью, ныне утраченную).

«Вологда молодая» была нашей песочницей, «малой» литературной жизнью. После этих детских упражнений, конечно, хотелось во «взрослую лигу». Инга тогда нам объяснила, что в Вологде есть два писательских лагеря: консерваторы и новаторы. Нетрудно угадать, к кому из них хотел примкнуть 15-летний подросток. Консерваторы были, и правда, весьма скучные. ЛИТО «Среда», собиравшееся на ул. Зосимовской под предводительством О. Фокиной, по большей части состояло из пишущих пенсионерок. Беловская писательская организация вообще не проводила регулярных собраний. Так что, по сути, кроме «Ступеней», молодому писателю тогда и податься-то было некуда. Своё первое посещение ЛИТО я прекрасно помню и уже описывал его…

В начале 1998 года я узнал о том, что в Вологде есть клуб-артель «Ступени», где собираются поэты и писатели нетрадиционного толка. Узнав от руководителя нашего поэтского кружка И. Чурбановой о месте и времени заседаний, я отправился на улицу Орлова, в пединститут. Быть может, сейчас, 11 лет спустя, память мне немного изменяет, но, по-моему, это произошло 22 февраля. Мои волнение и интерес были просто неописуемы. Наконец-то я увижу настоящих живых писателей…

Аудитория номер 110. До этого я никогда не бывал в институте. Мне шел 16-й год, и многое было в новинку. Первый этаж старинного здания поразил меня узким длинным коридором со сводчатыми потолками. В полутьме, в этом чреве кита я нашел нужную дверь и вошел в литературу. Было холодно. Живые писатели сидели за институтскими партами, не снимая верхней одежды, и оживленно переговаривались. Непонятно, кто у них тут главный. Шуршали куртки, много смеялась коротко стриженная девушка на последней парте (Н. Сучкова). Какая-то полная женщина, потрясая копной аспидно-черных волос, бушевала в углу (Г. Щекина). Она распекала поэтов. Не помню, в чём же была суть, запомнились только её резкие слова:

– …Вам вообще на всё наплевать! Галя тут одна бьётся. Конечно, сидите каждый в своём углу.

Здесь же, как я потом узнал, присутствовали Яков Авербух, Данил Файзов, ещё кто-то. Кажется, по рукам ходила книжица «ВанСуАв» (сборник: Вандышев, Сучкова, Авербух). Наконец, меня спросили, кто я такой и что я пишу. Я не был готов читать им свои стихи. Вся эта артель была для меня пока чем-то вроде бесплатного зоопарка, где можно посмотреть каждой литературной твари по паре. Я смутился и уклончиво ответил: «Позже».

Потом они что-то читали, обсуждали. Сучкова сидела в углу, уткнувшись в газету. Рядом с ней всё так же бушевала черноволосая дама, призывая Наталью к участию, но читательница газеты только отвечала: «Молчать – это мое право». Я плохо помню, о чем шла речь именно потому, что в тот вечер я не столько слушал, сколько смотрел на них.

 Тогда все издавали маленькие книжонки в мягкой обложке. Печатали их на принтере или ксероксе и делали крохотный тиражик. Сейчас, конечно, всё это выглядит несолидно, но по 1990-м годам такие книги очень даже ценились. Сучкову, например, помнится, зачитывали до дыр и даже переписывали от руки. Она, Файзов, Авербух, Архипов и Вандышев были главными авторами этого подпольного кружка. Строгое молчание на заседаниях хранил Сергей Фаустов, главный критик. Его сентенции и суждения неизменно высказывались ровно, чётко, словно всё это время молчания он тратил на подготовку к словам.

В 1998-м году я еще не знал, что Щекина готовится зарегистрировать местное отделение Союза российских писателей. Оплеванная и отвергнутая «тем союзом» (как она неизменно называет СПР, с чётким неодобрительным ударением на слове «тот»), она решила собрать свой Союз. Будучи старостой ЛИТО, Галина Александровна собрала новую общественную организацию на ровном месте из тех, кто уже давно был с ней.

Почему понадобился Союз? Этот вопрос многих занимал. Мне кажется, что в то время ещё велика была инерция советских времен, когда писателем считался только обладатель «заветных красных корочек». А Союз российских писателей, кстати, в те времена еще не обзавелся собственными бланками и раздавал своим членам старые членские книжки СП СССР, извлечённые неизвестно из каких бездонных запасов (как известно, советская власть собиралась существовать вечно и заготавливала всё впрок, в том числе и будущих писателей). Такую корочку мне даже показывал С. Фаустов.

Конечно, всё это были игры в серьезность. ЛИТО и его звезд тогда никто не воспринимал как какую-то литературную силу. Их считали в лучшем случае маргиналами, в худшем – графоманами. Не правы оказались и те и те.

Писатели были молоды, любили пошалить и покутить. Старосте Щекиной часто приходилось краснеть и менять места собраний, т.к. в приличных местах не терпели писательского буйства. То г-н N на полу валяется, то г-н NN бутылки по столу катает. ЛИТО перебиралось из института в библиотеку на Панкратова, в центр «Чайка», в «Русский дом», в Бабушкинскую библиотеку… Всех мест и не упомнишь.

Порядок в ЛИТО и в новорожденном отделении Союза пыталась навести Татьяна Тайганова, в то время только переехавшая из Челябинска в Вологду. Вела стенограммы заседаний, старалась наладить хоть какую-то дисциплину и порядок. Помнится, в 1999 году перед моим первым обсуждением она передала мне длиннющее письмо с дотошными инструкциями, что и как подготовить к заседанию. Я прочел, изумился организаторскому гению, а про заседание… забыл. Был большой конфуз.

Жизнь в ЛИТО замирала и оживала, но это всегда была живая жизнь. Именно в ней, в этом творческом растворе, зарождалось всё новое и интересное: альманах «Стрекоза» Н. Сучковой, циклы вечеров «Время дуэлей» П. Тимофеева, книжки-самоделки, выпускавшиеся Г. Щекиной в огромном количестве. С годами «Ступени» и связанный с ними Союз превратились из второй литературной силы в первую и единственную, т. к. писательская организация «того союза» перестала производить идеи, превратившись в кружок старых бюрократов, занятых освоением куцего бюджета и присвоением друг другу громких медалек.

Сейчас, наверное, нужно перечислить достижения и регалии членов ЛИТО, дабы показать всю «мощь и самобытность» этого явления, подчеркнуть и усугубить, так сказать. Но я этого делать не стану нарочно. Потому что не в регалиях дело и как в пику регалиям «Ступени» всегда существовали. Не ими живёт литература, а людьми. Теми самыми, которые сделали очень многое для того, чтобы о Вологде снова заговорили как о литературном центре, производящим идеи. Чтобы город воспринимался не только как безвоздушное пространство, в коем торжественно покачивается хрустальный гроб Рубцова, но как пульсирующий сгусток мысли. А для этого бумажки и медальки не очень-то и нужны. Сгодится и сорок лет труда.

Антон Чёрный (СПб—Вологда)
участник ЛИТО «Ступени» с 1998 г.

Познакомиться с вологодскими поэтами – участниками «Ступеней» можно по ссылкам ниже, там же легко найти стихи:

Галина Щекина

Юрий Леднев

Михаил Сопин

Ната Сучкова

Мария Маркова

Сергей Фаустов

Елена Волкова

Союз российских писателей (вологодское отделение)

40 лет «Ступеням» (группа вКонтакте)